понедельник, 14 августа 2017 г.

Из мысли выдернута шпора...

Из мысли выдернута шпора
и времяни задёрнута глухая штора.
не слышет ухо шум и говор
язык не радует умелый повар.

и дева плечь не обнимает
и в страсти рук не просит греть
и к небу глаз не поднимает
и в гроб не хочет умереть.

Хармс E.

воскресенье, 13 августа 2017 г.

Метрика эффективного управления

Часто употребляют термин "эффективное управление". Очень емкое понятие, богатое смыслами и слабо формализованное.

Возможно ли формализовать данное понятие?

Иногда - да!

Эффективное управление определяется соотношением:

Здесь
t и t+1 - сравниваемые периоды.
MVA - Market Value Added - рыночная добавленная стоимость.
CAP - используемый в бизнесе капитал.

Заметим, что

Данная формула описывает темп прироста рыночной добавленной стоимости.
Аналогично, мы можем определить темп прироста используемого капитала:

Может показаться, что соотношение ΔMVA>1 само по себе свидетельствует об эффективности управления. В самом деле, данное соотношение свидетельствует о росте рыночной стоимости. Но данное соотношение ничего ни говорит от том, за счет чего, с точки зрения затрат капитала, обеспечен подобный рост. И если сопоставить рост капитала, - ΔCAP, - с ростом рыночной стоимости ΔMVA, то при опережающем росте капитала по сравнению с ростом рыночной стоимости, весь прирост рыночной стоимости может быть обеспечен просто дополнительным капиталом, а не управлением. Именно потому следует сравнивать темпы роста рыночной стоимости с темпами роста капитала.

С другой стороны, может случится так, что ΔMVA<1.
Плохо?
Вроде бы да.
Но может быть рыночная стоимость падает под воздействием "объективных обстоятельств", например, в условиях кризиса.
Сравним изменение рыночной стоимости с изменением капитала. И если мы имеем опережающие сокращение используемого капитала по сравнению с сокращением рыночной стоимости, то на поверку оказывается что оставшаяся часть капитала работает гораздо эффективнее.

Таким образом, соотношение эффективности управления действительно свидетельствует об эффективности управления.

среда, 9 августа 2017 г.

Миграция ERP в облако

пришел заказчик, и написал требование: "Реализовать возможность невозможности возможности копирования"...


Если еще недавно к ERP в облаке относились очень скептически, мне даже встречались утверждения, - такого не может быть никогда, - то теперь появились сообщения и предсказания о скорой кончине ERP, размещенных на собственных серверах предприятия (on-premise).

В частности, ниже приводится пересказ заметки Эрика Кимберлинга -  Cloud ERP Software or Bust: Five Reasons Why On Premise is Dead.

Несколько причин смерти ERP-систем, развернутых на территориях предприятия (on-premise)

Стоит заметить, что поставщикам капитала (инвестора), которые предпочитают наблюдать со стороны, нравятся облачные решения прежде всего предсказуемостью доходов и расходов по сравнению с расходами и окупаемостью собственных ИТ-решений и собственной ИТ-инфраструктуры. Плюс - снижение рисков отказа облачных решений по сравнению с территориальными решениями.

Однако, в дополнении к этому можно привести еще 5 причин предпочтительности облачных решений.


  1. Облачные решения являются эффективным инструментом цифровой трансформации организации. Так как
    1. Внутренние ИТ-системы, приложения, серверы, поддержка и обслуживание имеют ограниченные возможности в трансформации. Препятствием к этому служат реализованные архитектурные решения и будущие затраты на реализацию новых проектов в условиях, когда еще окупились прошлые инвестиции в ИТ.
    2. Облачные решения дают доступ к самым последним решениям, имеют короткие сроки внедрения и предсказуемый результат внедрения.
    3. Облачные решения позволяют за скромную плату получить "приложение в аренду" и оценить проектные решения за скромные деньги и в сжатые сроки.
  2. Облачное решение позволяет Вам не отвлекаться на вопросы в области ИТ, а сосредоточится на Вашем бизнесе. В самом деле, у облачных решений есть свои профессионалы и Вам не нужно содержать своих.
  3. Облачные решения позволяют найти финансовый баланс в области вложение во внеоборотные и оборотные активы. On-premise системы обычно фигурируют в финансовых отчетов в разделе основного капитала в виде основных средств и нематериальных активов. Облачные же решения связаны с операционными расходами. Да, возможно эксплуатационные расходы по облачным решениям могут превышать суммы амортизаций, но тем не менее, есть другие важные финансовые решения, связанные с структурой капитала.
  4. Любая цифровая трасформация требует проведения соответствующих организационных изменений. Облачные решения то же, но в этом случае организационные изменения проходят легче, так как все понимают, что, с одной стороны, облачные решения более гибкие и более "современные", а с другой стороны, предполагают следование некоторым "стандартам", сопровождающим данное облачное решение.
  5. Облачным решения отвечает более высокий уровень безопасности, в частности, благодаря тому, что облачные решения сопровождает команда специалистов мирового класса. С другой стороны, как "крупные решения", облачные решения для злоумышленников являются более привлекательными. Но даже если, если у провайдера облачных решений что-то случится, вам не нужно искать виновного внутри вашей организации.
  6. Еще один момент, обеспечивающий неизбежность "перехода в облако" - реализация технологии реализации интегрированного управления цепочками поставок.
Поясню последний пункт.
В настоящее время, технологии интегрированного управления цепочками поставок представлен рядом решений, в частности, SAP Ariba, SAP IBP, Oracle SCM Cloud, Infor Cloud Suit Retail.
Аналитические отчеты агенств Forester, Garther и IDC уже в 2016 году демонстирируют ускорение перехода в бизнес-облака.

Одна из технологий интегрированного управления цепочками поставок: VMI - запасы, управляемые производителем (поставщиком). Другое решение, - SAP Ariba, cфокусировано на решении Procure-To-Pay: решение задач управления закупками, обеспечение проведения тендеров, выбор поставщиков, обмен документами, включая обмен финансовыми документами.

Перечисленные решения не полностью покрывают все задачи, стоящие перед технологией интегрированного управления цепочками поставками, так как сказать, не являются End-to-End решением интегрированного управления цепочками поставок. И вот, End-to-End решение немыслимо без создания бизнес-системы (не меньше!) на базе облачного решения. Тут и мультиагентная технология, тут и автоматизация услуг 3PL-провайдеров.

Примечание.
Third Party Logistics (3PL) — предоставление логистических услуг или комплекса услуг — от доставки и адресного хранения до управления заказами и отслеживания движения товаров. В функции поставщика услуг входит организация и управление перевозками, учёт и управление запасами, подготовка импортно-экспортной и фрахтовой документации, складское хранение, обработка груза, доставка конечному потребителю.


End-to-End решение должно покрывать максимальное число задач в цепочке поставок с множеством разноплановых агентов-участников. В самом деле, дело не ограничивается тремя главными агентами, - поставщиком, логистическим провайдером и покупателем. В цепочку включаются банки, страховые агенты, правительственные организации и другие участники. Существуют перечни агентов, насчитывающие агентов с 25 различными ролями. Согласование, координация, организация обмена документами и информацией пока не мыслема без облачных технологийю


суббота, 5 августа 2017 г.

Недостатки организации

Очень редко соискатели глубоко «копаются» в предыстории вакансии, досконально выясняя причину ее появления. Большинство удовлетворяется ответом «предыдущий человек не справился». И только некоторые спрашивают дальше: «С чем конкретно и почему не справился?». Анализ ответов может показать, что реальная причина вовсе не в предыдущем обладателе позиции (попутно может выясниться, что за последний год их было уже двое…). А, например, в его сумасбродном начальнике, отвратительной организации работы команды, отсутствии общей стратегии и конкретных поставленных целей, не отлаженных и забюрократизированных бизнес-процессах и т.д. – т.е. тех факторах, на которые новый человек не в силах будет повлиять. И в реальности выходит, что подаваемая на «золотом блюдечке» должность оказывается с душком. Увы, многие понимают это в первые дни работы на новом месте, когда трудовой договор подписан и трудовая книжка заполнена.

Исходным постулатом этики Канта является убеждение в том, что всякая личность — самоцель, а не средство для осуществления каких бы то ни было задач, пусть даже задач всеобщего блага.


Нравственность придумали сытые, могущественные и очень неглупые люди, чтобы все остальные посвящали свой досуг поискам правых и виноватых... И не мешали им спокойно кушать! М.Фрай.

Недальновидное или не совсем чистоплотное руководство делает ставку на молодёжь, потому что у той самое неблагоприятное соотношение между жизненной энергией и жизненным опытом.

Человек – такая же скотина, как все живое; там, где “инженеры человеческих душ” и прочие болтуны, видят “духовные борения”, в большинстве случаев просто работают условные рефлексы. Ну, скажем так, сложные, многоярусные системы этих самых условных рефлексов.

* * *

вторник, 1 августа 2017 г.

Трансформация информации

Нас приближают к истине отрицательные, а не подтверждающие примеры! Неверно выводить общее правило из наблюдаемых фактов.
...данные сообщают нам много, но не так много, как мы ожидаем. Иногда в массе данных нет никакого смысла, а иногда единственный факт бесценен.
Талеб Н.Н. Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости.

Выделяют три основных механизма трансформации информации:
  • Генерализация (обобщение). Генерализация (обобщение) состоит в переносе когнитивного правила на новые контексты.
  • Опущение. Опущение информации позволяет сократить мир до контролируемых размеров, игнорируя те области, которые на данном этапе не представляется возможным освоить.
  • Искажение. Искажение информации выражается в смещении акцентов восприятия сенсорных данных для сохранения модели реальности.

Метапрограммы — это характерные способы организации информации и концентрации нашего внимания в окружающем и внутреннем мире. Они работают как избирательные фильтры в процессе выработки приоритетов: какую информацию выделить как значимую для нас, а какую — исключить.

Метапрограммы.
  1. «Врата сортировки». Классификация мира по 
    1. людям (кто?) 
    2. ценностям (зачем?) 
    3. процессам/ процедурам (как?) 
    4. действиям/ вещам (что?) 
    5. времени (когда?) 
    6. месту (где) 
  2. Стиль организации информации. 
    1. размер обобщения 
      1. крупный (большой масштаб, общий вид) 
      2. мелкий (конкретика, детали) 
    2. способ мышления 
      1. дедукция (от общего к частному) 
      2. индукция (от частного к общему) 
      3. традукция (аналогия) 
      4. абдукция (парадоксально-гипотетическое заключение) 
    3. ведущая сенсорная репрезентативная система 
      1. визуальная 
      2. аудиальная 
      3. кинестетическая 
  3. Фокус сравнения. 
    1. совпадение (сортировка по сходству, консенсус) 
    2. несовпадение (сортировка по различию, конфронтация) 
  4. Мотивация. 
    1. перспектива 
      1. приближения (к), позитив 
      2. избегания (от), негатив 
    2. стиль ответа 
      1. активный 
      2. пассивный 
  5. Референция. 
    1. внутренняя (я сам, мое, мне) 
    2. внешняя (другие) 
    3. контекст (ситуация, система, случай) 
  6. Время. 
    1. ориентация на: 
      1. прошлое 
      2. настоящее 
      3. будущее 
    2. продолжительность 
      1. включенное время («счастливые часов не наблюдают») 
      2. сквозное время (всегда знает, который час) 
  7. Убедители. 
    1. интенсивность 
    2. продолжительность 
    3. количество 
    4. периодичность
Метамодель — это инструмент вербального сбора информации, который позволяет осознать, как отдельные речевые структуры связаны тремя универсальными механизмами моделирования, и использовать специальные вопросы к конкретным лингвистическим паттернам в речи, чтобы

  • вместо обобщения — детализировать, 
  • вместо опущения — восполнить, 
  • вместо искажения — вернуться к первоначальной форме и смыслу в сообщении.

Метамодельные вопросы:
  • Кто именно? Что именно? Кто конкретно?
  • Где? Когда? Каким образом?
  • Как именно?
  • Что вам мешает? Что бы случилось, если бы вы сделали/не сделали? смогли/не смогли? Кто это сказал?
  • По сравнению с кем/с чем?

пятница, 28 июля 2017 г.

Смотреть на себя его глазами...

Социальная перцепция это процесс восприятия "социальных объектов": других людей, социальных групп, социальных общностей.

Нужно научиться постоянно смотреть на себя его глазами. Это называется рефлексия. Нужно научиться смотреть, как он смотрит на вас. Нужно научиться его глазами смотреть, как вы смотрите, как он смотрит на вас… Это называется многоуровневая рефлексия. Нужно научиться «сверху» смотреть одновременно на него и на себя. Это называется «позиция внешнего наблюдателя». Нужно научиться из иного пространства и времени смотреть на него, на себя и на вашего внешнего наблюдателя. Это называется «позиция квантового наблюдателя». Нужно научиться вовремя прекращать наращивание этажей рефлексии, принимать решение и переходить к деятельности. Это называется «выход из рефлективной ловушки» и еще выстраивание баланса «рефлексия – деятельность».
Включенная» рефлексия очень сильно меняет жизнь и даже в чем-то делает ее менее свободной и менее приятной. Она не одобряет импульсивные реакции, так называемое «естественное поведение».
Переслегин С.Б. Сумма стратегий.

В общем плане, восприятие объекта сводится к восприятию внешних признаков объекта, соотнесению их с личностными (сущностными) характеристиками воспринимаемого объекта (индивида) и к интерпретации характеристик основе деятельности (поступков) объекта (индивида).

Представление о другом человеке тесно связано с уровнем собственного самосознания.
Связь эта двоякая:
  • с одной стороны, богатство представлений о самом себе определяет богатство представлений о другом человеке, 
  • с другой стороны, чем более полно раскрывается другой человек, тем более полным становится и представление о самом себе.
Анализ осознания себя через другого включает две стороны:
  • идентификацию
  • рефлексию.

«Идентификация» обозначает отождествление себя с другим, выражает установленный эмпирический факт, что одним из самых простых способов понимания другого человека является уподобление себя ему.

Рефлексия (отличается от философского определения рефлексии) - осознание себя в восприятии другого: что я думаю о том, что он или она думает обо мне.

Интерпретация поведения другого человека может основываться на знании причин этого поведения. Нужно помнить, что люди, как правило, не знают действительных причин поведения не только других людей, но и самих себя. Более того, люди начинают приписывать друг другу причины поведения, образцы поведения и прочие характеристики. Приписывание проводится, например, на основе сходства поведения воспринимаемого лица с каким-либо другим "образцом", имевшем место в прошлом, либо, например, на основе "применения" собственного поведения и мотивов в аналогичной ситуации.
Способов приписывания "хватает" на целую систему приписывания (атрибуции).
Чем развитие и разнообразнее психика, тем шире и пространнее система атрибуции.

Среди частностей можно выделить общие черты в систем атрибуции (приписывании) с позиции (и в предположении) изучения «рядового человека», который пытается понять причину и следствие тех событий, свидетелем или участником которых он является.

Г. Келли. Три типа атрибуции:
  • личностная атрибуция: причина приписывается лично совершающему поступок; 
  • объектная атрибуция: причина приписывается тому объекту, на который направлено действие;
  • обстоятельственная атрибуция: причина совершающегося приписывается обстоятельствам.
Было выявлено, что наблюдатель событий чаще использует личностную атрибуцию, а участник событий склонен в большей мере объяснить происходящее обстоятельствами.
Поэтому обычно при приписывании причин успеха и неудачи: участник действия «винит» в неудаче преимущественно обстоятельства, а наблюдатель «винит» в неудаче, прежде всего, самого исполнителя.

Также для оценки ситуации межличностного восприятия стоит учитывать влияние эффектов, возникающих при восприятии людьми друг друга:

  • эффект ореола («галоэффект»), 
  • эффект новизны и первичности, 
  • эффект, или явление, стереотипизации.

«Эффект ореола» проявляется при формировании первого впечатления о человеке в том, что общее благоприятное впечатление приводит к позитивным оценкам и неизвестных качеств воспринимаемого и, наоборот, общее неблагоприятное впечатление способствует преобладанию негативных оценок.
Эффекты «первичности» и «новизны» касаются значимости определенного порядка предъявления информации о человеке для составления представления о нем.

воскресенье, 23 июля 2017 г.

Иногда можно и отказаться от ERP-проекта

Технологии имеют "символическое" свойства: автомобиль часто воспринимается скорее как показатель статуса, а не средство передвижения.

Откуда мы знаем характеристики технологий?
Очевидно. что
- мы знаем "их авторитетных источников"
- мы изучаем характеристики артефактов, тестируем их
- мы знаем их на основе дедукции: выводим из научных теорий или моделей

Скорее мы навязываем природе отношение сходства, чем она нам. Сходство являются социальными конвенциями.  Например, различные сообщества по разному классифицируют животных, птиц и так далее. (Идеи Куна)

"Вы, очевидно, думаете, что вещи существуют только для того, чтобы их кто-то мог понять. Но так ли это на самом деле? Какая разница событиям, поймет их кто-нибудь или нет?"
Роберт Шекли. "Майрикс".



* * *

4 причины отказать от ERP-проекта.
  1. Ваши бизнес-процессы являются реальным источником в аших проблем. Новая ERP-система хотя и поможет что-то улучшить, но эта будет плохой инвестицией по сравнению с банальным реинжинирингом бизнес-процессов.
  2. Ваша организационная система является источником проблем. ERP-система здесь ничем не поможет. До ERP-системы необходимо определить или улучшить организационные роли, распределение ответственности и организационную структуру.
  3. У вас есть убежденность, что лучшим выбором является монолитная (зачастую, в рекламных целях утверждается - интегрированная) ERP-система. На рынке уже присутствует достаточное число альтернатив монолитным решениям.
  4. При выборе решения стоит встать на позицию технологического агностицизма. То есть по возможности ориентироваться на стратегию и бизнес-цели, а не технологию их достижения с тем, чтобы избежать выбора - "пусть сначала стреляет, а целится будем потом".
Вольный пересказ заметки Four Reasons to Ditch Your ERP Project

* * *

Если же решили перейти к цифровой трансформации, то будет полезно узнать о ловушках на этом пути согласно The Do It Yourself Digital Transformation Project: Beware of These Ten Pitfalls.


1 и 2. Фокусирование только на какой одной ERP. Неполный охват предлагаемых рынков вариантов.

3. Считать, что ценовое предложение поставщика решения таковым и останется по ходу исполнения проекта. Не только потому, что поставщику нужно продавать, но и потому, что поставщик не может знать всех обстоятельств вашего бизнеса.
4. Пытаться достичь амбиционных целей проекта и заниматься минимизацией затрат.
5. Думать, что новая программа улучшить ваши бизнес-процессы. Современные системы настолько гибкие, что могут реализовать ваши далекие от совершенства бизнес-процессы.
6. Игнорировать методы управления организационными изменениями. Даже если все готовы к изменениям, действия не следуют автоматически из готовности действовать.
7 и 8. Опирайтесь на сильную команду, а не на "звездных людей" в деле внедрения систем. Не пытайте сами принимать все решения, пусть ваша команда участвует в принятии ключевых решений.

9. Избегание или отсутствие навыков в привлечении независимых консультантов или в использование агностических технологий. (прим. технологий, механизмы работы которых полностью не понятны).
10. Делать ставку в своей карьеры на единственном этом проекте.


* * *

Десять вопросов перед началом цифровой трансформации


Десять вопросов, правильные ответы на которые помогут Вам убедиться в правильном выборе и направления реализации проектов цифровой трансформации.
1. Какова и есть стратегия самого бизнеса? Ваш проект должен решать задачи именно такой стратегии и если ее нет, то... дальше наверное бесполезно задавать вопросы... 
2. Как ваша ИТ стратегия будет поддерживать бизнес-стратегию?
3. Ваша организация готова к переменам? Ответ должен формулироваться в соответствии с методиками управления организационными изменениями.
4. Какие бизнес-процессы формируют конкурентные преимущества ваше организации? Если конкурентных преимуществ нет, то можно попробовать оперировать желаемыми и достижимыми конкурентными преимуществами.
5. Готовы ли вы изменять ваши бизнес-процессы и как далеко простирается ваша готовность?
6. Какой масштаб кастомизации и доработок вы готовы терпеть?
7. Вы собираетесь внедрять одну интегрированную ERP или внедрять набор лучших решений в соответствующих функциональных областях.
8. Кто будет в вашей команде и какова она - ваша команда? 
9. Есть у вас мысли об организации коммуникаций и даже, более того, стратегия коммуникаций по ходу выполнения проекта.
10. Какова будет стратегия управления проектами?

* * *

Пятиэтапное руководство по спасению проектов цифровой трансформации или внедрению ERP

Шаги, которые можно предприятий, если проект начал выполняться совсем не так, как ожидалось.

1. Оцените ущерб.
2. Приостановите проект и сосредоточьтесь на людях и процессах. Тщательное определение бизнес-процессов и преодоление сопротивления организационным изменениям дают экспоненциальную отдачу.
3. Рассмотрите альтернативы. Проектым командам кажется, что у них единственный путь, единственный способ тех или иных технологических решений. Это далеко не так. Как минимум, план Б всегда есть, и помимо этого, еще много жизнеспособных альтернатив. Их просто нужно увидеть.
4. Если вы нашли альтернативы в предыдущем пункте, рассмотрите компромиссы наименьшего риска и наименьших затрат.
5. Прекратите проект, если у вас нет приемлемых решений, нет хватает ресурсов, бюджета, поддержки руководства, команды, спосоров, нет других критических факторов успеха.

среда, 19 июля 2017 г.

Решето для отсеивания негодных проектов

План — это шантаж глупцов непредвиденными обстоятельствами. 
Ворота для лошадей, которых нет. 
План основывается на известной тебе информации, 
а известная тебе информация всегда устаревшая.
М.Флинн. Танцор Января.

Алексеем Жуковым (выходные данные статьи приведены внизу) приведена в разделе "Итоги" схема с описанием видов неудовлетворительных результатов проектов.
Схема примечательная и является собой неплохой "маяк" для оценки инвестпроектов.

А именно, проверьте проекта на наличие:

  • Кассовых разрывов.
  • Плохого коэффициента покрытия долга.
  • Срока окупаемости (есть нет его - вообще плохо).
  • Отрицательной приведенной стоимости проекта (NPV<0).
  • Плохой внутренней ставки доходности (IRR< ставки дисконтирования).





Корпоративный менеджмент, http://www.cfin.ru

Адрес документа: http://www.cfin.ru/finanalysis/math/reading.shtml
Обновлено: 13.04.2016





Основные проблемы при моделировании инвестиционного проекта

Жуков Алексей консультант по экономике ГК Альт-Инвест

суббота, 15 июля 2017 г.

Смысл науки?

Смысл


Смысл предмета — это его “место” в системе мироздания, т. е. его интегральное отношение ко всем возможным и действительным предметам, в пределе — ко всему, что вообще можно помыслить.

Спрашивать о смысле – значит задаваться вопросом о безусловном значении чего-либо, т.е. о таком мысленном значении, которое не зависит от чьего-либо субъективного усмотрения, от произвола какой-либо индивидуальной мысли.


****


Описание явлений


Следует описывать явления, не давая им оценки. Оценки вытекают из идеалов, а идеалы у различных людей различны и порой несовместны.


Явления следует описывать, раскрывая их смысл. И здесь встает вопрос, допустим ли смысл, не связан ли он с идеалами? Не следует ли заменить смысл просто корректностью.




Интерпретация предшествует знаку
Фуко
Высказывание к понятию информации

Знаки – это интерпретации, пытающиеся оправдать себя, а не наоборот.

Природа — сфинкс. И тем она верней
Своим искусом губит человека,
Что, может статься, никакой от века
Загадки нет и не было у ней.
Ф.Тютчев

****

Данная статья интересна тем, что побудила меня думать.
Ни в коем случае не считаю, что статья не имеет смысла и пустопорожняя.
Наоборот, она побуждает думать, спорить с автором, сомневаться, искать изъяны в аргументации, и поэтому ценна как интеллектуальный продукт, выходящий далеко за рамки обыденного опыта.

О СМЫСЛЕ НАУЧНОГО ЗНАНИЯ

Иванов Е.М.

Блестящий успех неклассической физики в ХХ веке был и остается омраченным одним немаловажным обстоятельством – физики, как они сами это признают, утратили понимание смысла собственных теорий.

У автора нет цитаты, знакомые мне физики не согласны с этим утверждением, и для этого утверждения также у меня нет цитаты.

Эти теории (релятивистская квантовая теория, квантовая теория поля и др.) дают нам сверхточные предсказания (нет сверхточных предсказаний к сожалению), блестяще (не факт - эксперимент по доказательству отсутствия эфира является конценциально признанным, но не блестящим) подтверждаемые экспериментами, они позволяют нам конструировать сложнейшие технические системы – от ускорителей до недавно изобретенных квантовых компьютеров. Однако кажется, эти теории не выполняют главную функцию, которую обычно ожидают от научной теории - они не дают нам ясного и вразумительного описания и объяснения той реальности, в которой мы существуем.

Нельзя сказать, что неклассические физические теории вообще ничего не описывают и не объясняют. Они описывают целый мир странных объектов, таких как квантованные поля, кванты этих полей, пространственно-временной континуум, а также дают объяснение характера связи и взаимодействия этих объектов. Сомнение вызывает лишь то, что эти описания и объяснения - есть описания и объяснения именно той самой чувственно воспринимаемой реальности, в которой мы себя непосредственно обнаруживаем.

Можно точно утверждать, что описания и объяснения не соответствуют чувственно воспринимаемой реальности, так как наши чувственные сенсоры (включая шестое чувство) охватывает очень узкий диапазон измеряемой нами реальности.


Действительно, “научный образ мира”, который нам рисует современная физика, совершенно не похож на мир нашего обыденного опыта. (А иначе зачем нужна была бы физика, если бы она не выходила за рамки обыденного опыта?) Уже классическая физика лишила этот мир цветов, звуков, запахов, вкусовых свойств – заменив эти “вторичные” качества колебаниями электромагнитных и звуковых волн, формой и движением молекул (Это лирика. Автор мог бы упомянуть диффузию - которая якобы лишила нас запахов). Теория относительности лишила мир также и устойчивых форм и превратила в иллюзию (а может наоборот - доказала иллюзию) раздельное существование пространства и времени. Квантовая же теория поставила под сомнения реальность каких-либо событий в мире, превратив “реальный” мир в некую “игру потенций” (не совсем точно - реальность никуда не исчезла, изменения произошло на уровне возможностей действительности - сама действительность никуда не пропала - лампочки, как светили, так и светят, хотя и испускают фотоны). Как понимать такое положение дел? Почему, пытаясь описать и истолковать окружающий нас мир максимально точно и полно, мы, фактически, этот мир утрачиваем – он “испаряется” из наших теорий – и заменяется неким странным, не имеющим аналогов в нашем чувственном опыте, “двойником”? (возможно стоит обратиться к диалектике и увидеть здесь единство и борьбу...)


Установить смысл научных теорий – это и значит (? - вот номер, прямо так и значит) установить: как соотносятся “мир науки” и “мир обыденного опыта”, выяснить: почему они так не похожи друг на друга. (ЗНАЧИТ? откуда это следует, что значит? А может наоборот - показать обыденному опыту, что мир науки не соотносится с обыденным опытом и следует учиться...) Что это – два различных изображения одной и той же реальности или же “мир науки” и “мир обыденности” – это два совершенно различных, но взаимосвязанных мира? (это два разных мира, но они не пересекаются в каком то множестве, но  не более того и не обязаны быть двумя различными изображениями, где-то могут быть и одинаковыми, а где это будут не два, а одно изображения. Причем магия и религия входят в обыденный опыт, но не в мир науки). Если это два изображения одного и того же мира, то какое из них является более адекватным и полным? (не какое не является, они просто подходят к решению тех или иных задач) Может быть “мир науки” – это фикция, создаваемая нашим разумом, которой ничего за пределами нашего ума не соответствует? (может, зависит от определеиия мира науки) Существуют ли в действительности электроны, нейтрино, кварки, электромагнитные поля? (автор пользуется мобильным телефоном? Там точно используются электроны и поля. Если пользуется GPS - то там использует теория относительности) Или же это “идеальные” объекты, существующие лишь в сознании физиков? Волновая функция – это реальная физическая сущность или “записная книжка наблюдателя”? (Вопросы обыденного опыта. Для ответа на них нужно "переехать в мир науки". С позиций обыденного опыта - это конечно фикции. Лук, картошка, пиво, вобла - это реальность).


Вопрос о смысле научных конструкций, т.о., в значительной мере, сводится к вопросу о статусе (статус - это что-то из придворного этикета Академий всяческих наук?) предмета науки – т.е. той реальности, которая “изображается” с помощью научных понятий, формул, теорий. Существует ли, а если существует, то что представляет собой та реальность, которая описывается знакомыми нам смысловыми конструкциями, такими как “электрон”, “поле”, “волна вероятности”, “пространственно-временной континуум”? (Вопрос ребром. Тут еще не разобрались, что первично, а уже приступили к электронам, значится...)


Анализом этого вопроса мы и займемся в данной статье.


Заметим, прежде всего, что различие между обыденной и научной картинами невозможно объяснить исходя из различия масштабов. Специфика научной картины мира отнюдь не в том, что физика углубилась, с одной стороны, в микромир, а с другой – проникла в мегамир. Как уже отмечалось, уже классическая картина мира – имеющая, казалось бы, прямое отношение к миру “чувственного опыта”, является лишь бледным подобием этого “чувственного мира” - поскольку она лишена “вторичных качеств”. С другой стороны, та же квантовая теория применима и за пределами “микромира” – существуют “макроскопические квантовые явления”. Далее, формально квантовая теория вполне применима и к макрообъектам – уравнение Шредингера переходит в уравнения аналитической механики лишь при тождественном обращении постоянной Планка в ноль. Почему она фактически не действует на уровне макрообъектов – до сих пор не ясно. Таким образом, необходимо иное объяснение различия “научной” и “обыденной” картин мира.

Неправомерное сужение отличий только к масштабу. Различие именно узком диапазоне чувственных датчиков, это раз, и к ограниченным возможностям конкретно-обыденного разума человека обыденного. Возможно, наука есть продукт некого "коллективного разума", как синергетического эффекта передаваемого внегенетическим путем опыта.

В качестве исходного рассмотрим то понимание “предмета науки”, которое наиболее популярно у самих ученых и, более того, непосредственно вытекает из смысла самих научных теорий. Эту концепцию можно назвать “репрезентативной” научной эпистемологией, поскольку она опирается на репрезентативную теорию чувственного восприятия. Согласно этой точке зрения, то, что мы непосредственно видим, слышим, осязаем – не есть “сами вещи”, но есть лишь опосредованно с ними связанные “репрезентации”. В конечном итоге мы воспринимаем лишь модификации своего собственного сознания. (Мы видим лишь “внутренность собственного мозга” – как утверждал Б. Рассел).


Эта точка зрения может считаться “внутринаучной” в том смысле, что она непосредственно вытекает из научной (физиологической) теории зрительного, слухового, тактильного и пр. восприятия. Следовательно, отвергнуть ее без радикальной реинтерпретации теорий восприятия не возможно.


Поскольку с научной точки зрения мы видим не вещи, а образы вещей, естественно наше стремление узнать, что же представляют собой те объекты, которые мы способны воспринимать лишь опосредованно, через их чувственные “копии” или “репрезентации”. Именно эта функция “восстановления” подлинной картины реальности и возлагается на науку. Тот, кто следует этой теории, может сказать, подобно Демокриту, этот разноцветный, многозвучный непосредственно воспринимаемый мною мир – существует лишь “в мнении” (в сознании), а на самом же деле – существуют лишь атомы и пустота.


Зная непосредственно только собственные ощущения (субъективные феномены), мы, далее, посредством мышления (которое, также истолковывается как чисто субъективный процесс “переработки информации”, который происходит “у нас в голове”), как-то ухитряемся реконструировать (действуя часто методом “проб и ошибок”) подлинный мир “вещей в себе”, которые стоят “за” нашими ощущениям и сенсорными образами в качестве их отдаленной причины.


При всей своей реалистичности, эта точка зрения, однако, неудовлетворительна – поскольку она внутренне противоречива, несамосогласована – что и сделало репрезентативную эпистемологию мишенью острой критики в первой половине ХХ столетия. Действительно, пологая всякое знание о “внешнем мире” опосредованным, эта теория, тем не менее, претендует на непосредственное знание о существовании некой “объективной реальности”, на которую “направленно” наше опосредованное знание, а также претендует (в лице физиологии восприятия) на непосредственное знание самих механизмов опосредования. На самом деле, если мы знаем лишь состояния нашего собственного сознания, если мышление и восприятие – лишь субъективные процессы “в мозге” – то выйти за пределы собственного сознания к “самим вещам”, даже мысленно, не представляется возможным. Нет никакого логически корректного способа перейти от “внутреннего” к “внешнему”. Невозможно из чисто имманентных элементов сознания сконструировать нечто трансцендентное этому сознанию.


Философия ХХ века в лице своих наиболее выдающихся представителей (Мах, Бергсон, Гуссерль, Лосский, Хайдеггер, Франк и др.), как известно, решила проблему “трансцендентного предмета знания” путем отказа от репрезентативной теории восприятия и отвержения всякого “удвоения реальности”. Но тем самым было отвергнуто и “реалистическое” понимание науки как исследования мира “вещей в себе”, как способа постижения “подлинной реальности”, скрытой за “занавесом” наших ощущений.


Единственной “подлинной реальностью” был объявлен тот самый “жизненный мир”, мир человеческого бытия, который ранее низводился “научной” эпистемологией до положения “субъективного образа”, фантома, порождаемого нашим сознанием. Но в этом случае все те элементы научных концепций, которые не являются простым описанием того, что мы непосредственно чувственно воспринимаем, оказываются чем-то фиктивным – им непосредственно не соответствуют никакие элементы реального мира. Такие несводимые к ощущениям и чувственным образам элементы теории (а сюда можно отнести практически все основные понятия микрофизики - атом, молекула, элементарная частица, квантованное поле и т.п.), следует, в таком случае, истолковать как некие вспомогательные конструкции или как “полезные фикции”, созданные человеческим умом лишь для того, чтобы как-то рационально истолковать связи и отношения между различными элементами чувственного опыта.

Появился первый атрибут смысла научной теории - полезность фикции.

Наука с этой точки зрения, в особенности теоретическая физика, - это не орудие познания мира, а лишь средство его рационального истолкования, средство интерпретации реального мира, данного нам “в подлиннике” в непосредственном восприятии. Никакого онтологического содержания научные теории сами по себе не имеют. Они ничего не сообщают нам о реальном положении дел в мире. Объяснения, которые дает наука – суть фиктивные объяснения. Их существование оправдано лишь их практической полезностью, а также тем, что такого рода объяснения удовлетворяют некую “глубинную” потребность человеческого ума – потребность мыслить мир в виде связанного, самосогласованного целого.

Второй атрибут смысла - удовлетворение потребности. Правда, встает вопрос - откуда возникла эта потребность? От яблока дерева познания?

Научная истина, в этом случае, не может быть истолкована в духе “корреспондентной” теории истины Аристотеля, т.е. как соответствие научной концепции некоему реальному положению дел. Истинность становится синонимом “полезности”, “эффективности” или “экономичности” научных описаний.


Итак, мы описали два различных способа понимания “смысла науки”. Мы можем взять за основу репрезентативную теорию восприятия и истолковать научное знание как “реконструкцию” подлинной (а кто, кроме ученных сможет выдвинуть критерии подлинности?) реальности – мира “вещей в себе”, являющихся отдаленной (как измерять расстояние и какое расстояние считать отдаленным?) причиной наших чувственных восприятий. Эта точка зрения реалистична (неужели? сомневаюсь!), правдоподобна (не указан источник правды), согласуется с самим смыслом научных теорий (КАК! раньше же утверждалось о потере смысла; непоследовательность рассуждений!), но она, к сожалению, несамосогласована (критерий странный, согласованность в смысле самотождественности?) – она постулирует такую теорию познания, которая исключает возможность своего собственного построения (самосогласованность по-видимому все таки наоборот - должно включать такую возможность), т.е. претендует на знание того, что знать с точки зрения самой этой теории невозможно. Таким образом, вполне справедливо обвинение репрезентативной эпистемологии в догматизме. (Догматизм - это смыхивает на некорректность аргумента, в догматизме можно обвинить все что угодно, и в особенности - здравый смысл. Математика вообще предельно догматична со своим методом доказательства).


Второй же подход позволяет избежать этих противоречий – но ценой отрицания всякого познавательного значения научных теорий. Наука в этом случае превращается просто в некую “конструкцию” человеческого разума, не имеющую прямого отношения к реальному положению дел в мире. Наука – здесь просто форма культуры, и ничем принципиально не отличается от поэзии, художественной литературы, музыки и т.п. Ну так и есть - форма культуры, к тому существенно облегчающая нашу жизнь. Канализация, водопровод - привычные уже продукты этой культуры.


Первая точка зрения – правдоподобна, но противоречива. Вторая – непротиворечива (не факт, просто противоречие не обозначено) – но неправдоподобна. Неправдоподобность второго подхода к пониманию науки можно, в частности, усмотреть в том, что он не способен (способен - просто видимо не всех готовы эту способность признать) объяснить, каким образом научные теории могут предсказывать принципиально новые факты и, следовательно, способны расширять наши знания “внеэмпирическим” путем. Действительно, если научные теории – суть лишь “умственные конструкции” (схемы упорядочения опыта), то они должны быть действенны только в отношении того самого опыта, схемой упорядочения которого они являются. Лишь случайно (случайность, повторяющая становится закономерностью) они могут обладать предсказательной силой за пределами той исходной фактической базы, на основе которой данные теории были созданы.


Кроме того, различных (альтернативных) схем упорядочения одного и того же фактического материала может существовать, в принципе, сколь угодно много, а выбор между этими схемами может осуществляться, в данном случае, лишь на основе каких-либо внерациональных принципов (например, на основе принципа “экономии мышления” (Э. Мах)) – поскольку ни одна из этих схем не имеет ничего общего с “действительным положение дел”. В таком случае, выбор “правильной” (истинной) теории – есть результат осознанной или неосознанной договоренности между учеными (т.н. “конвенционализм”).


Конвенционалистское истолкование научной истины неизбежно ведет к предсказанию неограниченной пролиферации научных теорий, описывающих один и тот круг явлений. Однако на практике мы ничего подобного не наблюдаем. Физика, химия, другие фундаментальные науки сохраняют внутреннее единство (отсутствуют альтернативные объяснения основных феноменов) и со временем это единство, как представляется, только укрепляется.
Такое единство сохраняется благодаря бизнесу. Никто не будет финансировать науки, которые кому то не сулят прибыль.


Еще один недостаток этого подхода – отсутствие однозначных критериев “фильтрации” опыта с целью выделения в нем “объективной” и “субъективной” составляющих. Без такой “фильтрации” наука, как свод “объективного” знания, не возможна. Сторонники конвенционалистского и феноменологического понимания науки обычно расценивают “субъект-объектное” отношение как нечто чисто психологическое, рефлексивное, не укорененное в самой структуре реальности и, следовательно, зависящее от различных социальных и культурных влияний. Все это ведет в конечном итоге к грубому смешению субъективного и объективного пластов опыта (никуда вроде это не ведет, просто неуспешным с точки зрения опыта перестают платить зарплату и они умирают вместе с их структурами), смешению психологии и физики, разрушению иерархического строения системы научного знания, полной релятивизации научных теорий.


Таким образом, нужно признать, что истолкование науки как некой интеллектуальной “надстройки”, как “формы культуры”, не имеющей прямого онтологического смысла, во многих отношениях неудовлетворительно.
Таким образом можно признать что данный вывод неправильный.


Можно ли выработать такое понимание науки, которое было бы вполне самосогласованным, и, вмести с тем, сохраняло бы исходное понимание науки как формы постижения объективной реальности?
На данном уровне вероятно нельзя, так как неопределено - что значит "вполне самосогласованность". Кстати, появление "вполне" - как то уж очень субъект-объектно!


Такой подход, на наш взгляд, был намечен еще Платоном, а в философии нового времени – Шеллингом и Гегелем. К сожалению, этот подход в настоящее время практически полностью игнорируется философией науки. Однако, по нашему мнению, именно этот, третий подход, и позволяет наиболее адекватно истолковать некоторые парадоксальные свойства неклассических научных теорий.


В чем суть этого подхода? Если мы хотим сохранить познавательную значимость и собственный смысл научных теорий, то мы, видимо, должны взять за основу репрезентативную теорию восприятия и признать, что то, что мы непосредственно чувственно воспринимаем – есть наши субъективные образы, а отнюдь не “сами вещи”. Чтобы при этом избежать противоречий, связанных с “замыканием” субъекта в собственном сознании, мы должны, вслед за Платоном, отказаться от понимания мышления как чисто субъективного процесса, который имеет место “у нас в голове”. Действительно, если мы не имеем доступа к “сами вещам” в восприятии (а именно об этом нам и говорит физиология восприятия, оптика и другие науки), то мы должны, чтобы не впасть в противоречие, признать, что такой доступ “к вещам” имеется в мышлении – иначе совершенно не понятно как мы вообще можем обладать какой-либо идеей внеположной нашему “Я” “объективной реальности”.

С точки зрения обыденного опыта сразу приходит на ум, что "вещи в мышлении" - это мысли. Не важно, какого свойства, образы или что-то другое, качество не имеет значения...

Мышление с этой точки зрения – есть как бы род сверхчувственного восприятия (божественность или трансцендентность - ? - религия или мифология?). Причем восприятия непосредственного (Почему восприятия? Восприятия своих мыслей?). В мышлении нам даны не репрезентации, а “сами вещи” в подлиннике. Если мы видим не вещи, а образы вещей, то мыслим мы сами вещи. Мышление – это и есть процесс самообнаружения реальности (бытия) в нашем сознании. Правильнее было бы сказать: не мы мыслим вещи, но вещи мыслят сами себя в нас.

Ну вот тут можно построить бесконечный ряд рефлексии. Мышление о мышлении - первый этап. Чем будут мысли о мыслях? Мысли, которые мыслят сами себя в нас - тут важно  не скатиться к шизофрении. А мысли о мыслях, которые мыслят сами себя в нас?

Но и сами вещи, в таком случае, - есть не что иное, как объективированные мысли или идеи, а мир, непосредственно открывающийся нам в мышлении, – есть некое подобие мира платоновских “идей”. Именно этот “мир идей”, открытый нашему “умному” восприятию, и, вместе с тем, выполняющий функцию “основания” для мира чувственно воспринимаемых феноменов, – и является, с нашей точки зрения, подлинным предметом научного постижения.

Пограничные состояния, наблюдающие в нарушениях, могут служить хорошей проверкой платоновских идей, заблудившихся в чей то бедовой черепушке.

Научные теории, с этой точки зрения, раскрывают нам трансцендентную по отношению к “обыденному” (чувственному, жизненному) миру, но вполне объективную, не зависящую от эмпирического субъекта реальность. Все основные понятийные конструкции неклассической науки имеют отношение не к чувственно воспринимаемым вещам, но к некой их “свехчувственной” основе – которая столь же реальна, как и мир “чувственных” предметов. Этим “многослойным” строением реальности, собственно, и объясняется тот странный факт, что научная картина мира оказывается неизоморфной той картине мира, которую дает нам чувственное восприятие.

Разве нужно науке какое-либо благосл-а-вение? Для одних наука - средство удовлетворения любопытства, для других - пропитание, для третьих - непреодолимая потребность узнать.

Практическая применимость самых абстрактных научных теорий объясняется, в данном случае, тем, что, как уже было сказано, сверхчувственный “умопостигаемый” мир, открываемый наукой, является “основанием” мира чувственного, то есть, он, в некотором смысле, “порождает” этот мир и “управляет” этим миром.

Наврядли, основание мира чувственного является реальный мир, а не абстрактный мир.

Для пояснения нашей концепции воспользуемся “компьютерной” метафорой. Представим себе “чувственный” (жизненный) мир – как некое подобие изображения на мониторе компьютера. Тогда умопостигаемый мир, который и является, как мы полагаем, непосредственным предметом научного постижения, можно уподобить компьютерной программе, которая порождает данное изображение на мониторе и управляет этим изображением.

Эта тема неплохо раскрыта Лемом в сказках о роботах

Задача научного исследования в таком случае подобна задаче восстановления компьютерной программы по характеру наблюдаемых на мониторе изображений. Эта задача, очевидно, разрешима однозначным (не разрешима для сколь нибудь сложной программы, соответствующие теоремы, правда, очень сложные, сформулированы в рамках теории моделей, а также исследования Клини, Мостовкого, Чёрча, Тарского и не только) образом только в том случае, если мы имеем прямой доступ к “программному” уровню реальности. Т.е., иными словами, если наше познающее “Я” имеет в качестве своей глубинной основы ту же самую “программу”, которая порождает данную нашему “Я” чувственную реальность.


Итак, научное исследование можно представить себе как постепенное, но вместе с тем, прямое и непосредственное проникновение человеческого ума в трансцендентную по отношению к чувственной реальности идеальную “мирооснову” – особый сверхчувственный слой бытия (Это уже вопрос религии - вера в наличие сверхчувственное, можно уточнить, не фиксируемое приборами также), в котором изначально укоренено и наше собственное познающее “Я”.


Какие преимущества дает нам эта точка зрения? Какими объяснительными возможностями она обладает?


Во-первых, она сохраняет обычное представление здравого смысла (а это всем надо? сохранять обычное представление здравого смысла? может - лучше что-нибудь необычное?), согласно которому наука действительно познает объективную реальность, раскрывает подлинное устройство мира. При этом научные теории не следует рассматривать как некие “модели”, изображающие чисто внешним образом свойства “вещей в себе” (в этом случае “вещи в себе”, как убедительно показал Кант, были бы для нас совершенно не известны). Эти теории — и есть сам “природный мир”, сама реальность как таковая (спорное утверждение в отношении, например, математики, для которой характер именно "идеальный мир", связанный далеко не изоморфно с предметным миром). В частности, мы должны признать, что за математическими формулами физики не стоит ничего, кроме объективного смысла самих этих формул (у формул нет объективного смысла - это просто символы, смысл возникает у субъекта, когда он интерпретирует формулу и "вычисляет" ее). Ведь достаточно очевидно, что знать можно лишь свои собственные знания. Если, при этом, мы также знаем и “вещи”, то это может означать лишь, что вещи – это и есть знания (“идеи”). “Вещь”, в таком случае, - это и есть “правильное” (научное) знание о данной вещи (а куда девать ненаучные знания о вещи, которые тоже позволяют получать интересные результаты, например, знания гадания). Только в этом случае научное знание – и есть знание самих вещей, есть постижение самой реальности. Таким образом, данная точка зрения разрешает нам прямо использовать полученные научные результаты для построения онтологической картины мира.

Почему полученная или построенная онтологическая картина мира будет совпадать с обыденным опытом? Людей с обыденным опытом, которые согласятся считать мысли вещами в себе вероятно очень мало, особенно среди пенсионеров.

Во-вторых, эта точка зрения наиболее естественным образом объясняет отсутствие изоморфизма научной и обыденной картин мира. (То, что изоморфизм между ними отсутствует, – вполне очевидно. Достаточно вспомнить концепцию единого “пространственно-временного континуума” теории относительности и сравнить ее с реально воспринимаемым пространством и временем. Последние субъективно переживаются нами совершенно отдельно друг от друга – как совершенно различные сущности, обладающие не тождественными свойствами. Здесь трудно отделаться от впечатления, что наука говорит нам не о том мире, который мы непосредственно воспринимаем, а о каком-то другом мире, в котором пространство и время действительно едины, неотделимы друг от друга). Согласно предлагаемой концепции, научное знание действительно есть знание “не от мира сего”, это знание непосредственно относится не к чувственно воспринимаемому миру “обыденного опыта”, но к его сверхчувственной, умопостигаемой, (но, тем не менее, реально существующей) основе. Эта основа чувственного мира онтологически инородна “чувственной реальности”, но родственна нашему мышлению – и именно поэтому она проницаема для человеческого разума.

Далее - все ок. Начиная с этого места и думать уже собственно не о чем. Все хорошо, и каждая тварь на что-нибудь да пригодиться.

Т.о., в-третьих, мы получаем, также, объяснение факта принципиальной познаваемости мира. Познание здесь – есть как бы снятие копии объективного мира посредством мышления. Но мысль может снять копию лишь с другой мысли. Следовательно, реальность постижима лишь в том случае, если в ней есть нечто мыслеподобное. Именно эта мыслеподобная, идеальная реальность (замечательный оксюморон!) (идеальная “мирооснова”) и является предметом непосредственного научного постижения.

Здесь имеется некоторая проблема - не все полагают что есть "идеальная реальность". Игнорируя полную противоположность понятий, или полагая такую противоположность диалектической, тем не менее, мы имеем целую отрасль - механику, - которая заранее постулирует модельность представления реальности, отнюдь не полагая ее идеальной реальностью. Различение модели и реальности изложено Ландау и Лившицем в первом томе с названием "Механика". Ученые-физики четко указывают "вот модель", "вот реальность". И для этого им не требуется никакой мыслеподобной деятельности и идеальной реальности. Также как и архитектору, когда он предъявляет макет здания, нет необходимости придумывать новые понятия для обозначения возможной будущей реальности.

В-четвертых, мы получаем, также, естественное объяснение (естественным такое объяснение можно объявить только в кружке филосовов, в кружке докторов такое объяснение может быть квалифицированно как неестественное) невозможности наглядно-образного представления объектов неклассической науки. Мы не можем непротиворечивым образом (нет критерия противоречивости - физики не согласятся) наглядно (для математика нет ничего более наглядного, чем формула) представить себе (способность представить зависит от способности конкретного мозга, люди с хорошей фантазией могут представить себе) устройство атома, наглядно представить электрон или фотон просто потому, что они, эти объекты, сами по себе лишены всяких наглядно представимых свойств. Они лишены качественности, пространственности и временности – т.е. представляют собой нечто сугубо абстрактное – нечто, что возможно лишь помыслить, но невозможно предметно вообразить.


В-пятых, данный подход позволяет объяснить специфическое для неклассических физических теорий “двухуровневое” описание реальности. В квантовой теории эта двухуровневость проявляется в виде дуализма (в теории суперструн дуализм отсутствует) описания физической системы посредством волновой функции и описания этой же системы посредством набора квантовых наблюдаемых (в акте измерения). (Частным случаем этого дуализма является волново-корпускулярный дуализм - это осталось только в школьных учебниках, реальная теория не так примитивна). В теории относительности также имеет место дуализм (не просматривается этот дуализм, видимо стоит отдельно рассматривать специальную и общую теорию относительности, тогда дуализму места не останется, дуализм возникает в неоправданном смешении в одну куче разных разделов) “динамической” и “статической” версий теории (изначальной версии А. Эйнштейна и “геометрической” версии Г. Минковского). Для согласования этих уровней описания требуются дополнительные постулаты, не вытекающие из первых принципов теории. В квантовой теории, таковым является постулат редукции волновой функции. В теории относительности согласование версий достигается путем введения себетождественного наблюдателя с фиксированной пространственно-временной траекторией, с которой отождествляется далее временная ось. С нашей точки зрения, этот дуализм непосредственно отражает двухуровневое, двухслойное строение самой реальности (маловероятно, что достаточно будет двухслойного строения - в рамках полевых структур реальность представляет как результат вычисления континуального интеграла в банаховом пространстве произвольной размерности - трехмерная же картинка есть результат проектирования из пространств более высоких размерности в трехмерное. Собственно так и устроены современные теории физики). Для описания этих уровней реальности требуются различные, даже несовместимые друг с другом, концептуальные средства, - требуются именно в силу их принципиальной онтологической разнородности. Необходимость согласовывающих эти уровни описания процедур наглядно показывает, что теоретический аппарат квантовой механики и теории относительности (в версии Минковского) не дает нам прямого описания той реальности, которую мы непосредственно чувственно воспринимаем.
Последний параграф в чем-то напоминает сражение с ветряными мельница, которые к тому же переехали! Чтобы в этом убедиться, достаточно почитать научно-популярные обзоры, посвященные построение единой теории поля. Подобные статьи можно поискать в журнала "В мире науки", "Наука и жизнь", "Знание-сила".

Квантовая теория позволяет истолковать реальность, являющуюся непосредственным предметом научного постижения, как “мир потенций” – как потенциальную изнанку “актуального”, пространственного и временного, чувственно воспринимаемого бытия. Потенциальный характер той реальности, которая непосредственно открывается нашему мышлению, объясняет, отчасти, почему мы, имея прямой и непосредственный доступ к “мирооснове”, не обладаем, тем не менее, всезнанием (употребление квантора всеобщности мыслегигиенически неоправданно. В самом деле, всезнание эквиваленто абсолютному незнанию, так же как бесконечная скорость эквивалента покою; отсюда вытекает что мы действительно не обладает абсолютным незнанием) в отношении мира эмпирического. Наше теоретическое знание имеет отношение лишь к “миру возможного” (вероятно это ошибочное утверждение - мы также имеем теоретические знания о мире невозможного, например, мы знаем о невозможности квадратуры круга) и только опосредованным образом может быть соотнесено с “миром действительного”. Хотя “мир действительного” можно истолковать как продукт актуализации тех структур, которые изначально идеальном образом присутствуют в мире возможного, но сам этот процесс актуализации, его последовательность – не определяется, видимо, однозначным образом лишь устройством этого мира возможного. Отсюда проистекает неустранимая эмпиричность физики и других естественных наук (неустранимасть вытекает из предмета наук по определению эмпирических). Ведь априори мы можем знать лишь, что вообще возможно и что вообще не возможно, но не можем знать какие возможности и в каком порядке (здесь аксиоматически полагается, что порядок определен, но если убрать порядок, то априорное знание окажется неоправданным, впрочем, критика такого подхода уже была проведена в связи с механистическим взглядом на природу и определенным высказываниями Лапласа) должны перейти в действительность. (Этим, в частности, объясняется видимая “неполнота” квантовой теории – ее неспособность делать предсказания на уровне конкретных единичных физических событий).
Непонятно, почему от квантовой теории требуется предсказания конкретных и единичных физических событий? Ведь существо квантовой теории как раз и состоит в постулировании полевых структур, квантованых уровнями энергии. Грубо говоря, гармоники имеют квантовую природу, иначе бы мы имели белый шум, как хорошую модель хаоса. А так наблюдается отсутствие хаоса.


Развивая эту идею несколько в ином направлении можно сказать, что то, что непосредственно открывается нашему “умственному взору” (“мир идей”) есть (по Лейбницу) “Множество всех возможных миров” (“Умопостигаемый универсум”). “Чувственный” (жизненный) мир человека– есть лишь одни из этих возможных миров. Априори мы не знаем, в каком из этих “возможных миров” мы как “чувственные” (эмпирические, телесные) существа себя должны обнаружить. Раскрыть последнее можно лишь опытным путем (А может наоборот, это реальность заставляет нас не забыть о себе и лишь малая часть мозга вдруг забывает о мире. Если поранить палец, сломать или вывихнуть ногу или руку, нам не захочется повторно постигать подобную возможность опытным путем. Это может повторно случится и мы априорно будет знать о такой возможности. В младенческом возрасте нам такую априорную возможность доведут родители и и если мы будем неосторожны. то убедимся в этом сами.). Именно поэтому наука, в частности физика, – есть наука опытная.Но, поскольку “действительный” мир есть актуализация одного из априори данных нашему уму “возможных миров”, то возникает также и возможность теоретического предсказания новых фактов – она возникает в том случае, если мы каким-то образом (опираясь на уже известные факты) угадываем в каком из “возможных миров” мы оказались. По крайней мере, для каждого “возможного мира” нам априори известно, что вообще в этом мире возможно, а что не возможно. Этим объясняется, с одной стороны, предсказательная мощь научных теорий, а с другой стороны, объясняется причина отсутствия всезнания в отношении эмпирического мира.

При всех атрибутах наука есть также внегетическое средство передачи информации и знаний. Благодаря науки мы получает возможность АПРИОРНО знать о возможных мирах и отталкиваясь от таких АПРИОРНЫХ знаний строит опытное знание о других возможных мирах, чтобы передать это знание другим, для которых это знание уже станет АПРИОРНЫМ.

Само “угадывание” того “идеального механизма”, который управляет (не доказано, что-то управляет нашим миром - это вопрос веры) нашим миром – есть, конечно, не случайный процесс (не факт, скорее это все-таки случайный марковский процесс с большим последействием, точнее это даже похоже на мартингал). Оно основано на систематическом выявлении тех “слоев” “жизненного мира”, которые “оказывают сопротивление” нашей свободной воле (лирично, нужно еще понимать волю и степень ее несвободы; давольно ужасным выглядит самоубийство, как реализация воли) и, тем самым, воспринимаются как система “внешних ограничений”, накладываемых на нашу свободу “извне”. Отсюда, кстати, следует, что свобода воли – есть необходимое (в эпоху Берии творили и без свободы воли) условие существования науки как системы “объективного знания” - ведь выявить “объективное” (ограничивающее свободу) можно лишь обладая этой свободой.


Нужно также иметь в виду, что даже прямое постижение “мира возможного”, которое, видимо, в чистом виде дано нам в форме математического и логического знания (именно так истолковал математическое и логическое знание Г.В. Лейбниц), требует значительного познавательного усилия – поскольку прямой доступ к “умопостигаемой” реальности – не есть еще доступ рефлексивный. Изначально он имеет форму непосредственного бессознательного тождества субъекта и объекта. Иными словами, изначально мы имеем “неявное” знание, которое необходимо отрефлексировать, перевести в осознанную форму – и этот процесс перевода может содержать ошибки, неясности, порождать ложные, не существующие в реальности умопостигаемые объекты (как это наглядно показывает история математики).

Что есть неявное знание? Если оно неявное, как его перенести в осознанную форму? Может все-таки неосознанное знание? Очень все размыто.

Итак, мы видим, что данное “антинатуралистическое” (платонистское) истолкование науки – действительно позволяет сохранить онтологическую значимость научного знания и понять действительный смысл неклассических научных теорий. Парадоксальность, необычность этих теорий – есть просто следствие того, что они “изображают” отнюдь не тот мир, который чувственно дан нам в обыденном опыте, но открывают нам идеальную “мирооснову”, которая онтологически инородна “чувственной” реальности, но связана с последней как ее “потенциальная основа” – есть то сверхчувственное основание, из которого рождаются все предметы чувственного мира. При этом “жизненный мир” не обесценивается, не лишается реальности и, следовательно, он вполне может служить надежным основанием для научного познания (хотя и не является единственным источником этого познания).

Итого - а зачем теориям изображать тот мир, который нам дан в обыденном опыте? Если это мир дан в обыденном опыте - то это совершенно пустое занятие уже данное еще раз нам давать!

* * *


Связь физических законов

Нётер доказала, что
  • Закон сохранения энергии связан с однородностью времени.
  • Закон сохранения импульса - с однородностью пространства.
  • Закон сохранения момента импульса - с изотропией пространства.
Нётер Э. Инвариантные вариационные задачи \\ Вариационные принципы механики. М.: Физматгиз. 1959. С.611-630.

* * *

Пространство

Для правильного понимания проблемы универсальности основных свойств пространства, что имеет фундаментальное значение для современной философии (в контексте решения проблемы многообразия форм пространства) и науки (прежде всего физики - в контексте решения проблемы структуры пространства как в геометрическом, так и в конкретно-элементном ее представлении), необходимо четко различать пространство реальное, существующее, так сказать, "на самом деле", пространство концептуальное, т.е. некоторое научное представление о реальном пространстве (в основном это физические и математические абстрактные пространства) и пространство перцептуальное (от лат. perceptio - восприятие, непосредственное отражение объективной действительности органами чувств), т.е. пространство как его воспринимает человек своими органами чувств, и прежде всего зрением и осязанием, иными словами, кажущееся пространство, которое, следовательно, может быть сугубо индивидуальным. В известной степени перцептуальное пространство связывает реальное и концептуальное пространства.

* * *

Высшее назначение математики — находить скрытый порядок в мире хаоса, который нас окружает.
Н. Винер. “Я — математик”


О математике.
Николай Кузанский.

Философ и богослов XY века Николай Кузанский, немало сделавший для подготовки Возрождения: «Там, где терпит неудачу язык математики, человеческий дух ничего уже не сможет понять и узнать».

вторник, 11 июля 2017 г.

Практики организации разработки ПО мирового класса

Текущее состояние в развитии программного обеспечения характеризуется повышенным вниманием к дизайну программного решения. Если раньше фокус был направлен на функциональную сторону решения, а дизайн следовал за функционалом, порой игнорируя удобство в пользу богатства выбора решений, то теперь функционал отодвигается на второй план. При этом, безусловно, все функциональные требования должны соблюдаться в режиме "само собой разумеется". Главное же, это акцент на пользователе, на его нуждах, на его болевых точках, на удобстве перехода от одной операции к другой с маниакальным стремлением убрать на пути пользователя все лишнее, все что мешает выполнить основную задачу пользователя.

Тем не менее, дизайн приложения возможен только при условии выполнения целого ряда условий и практик, выполнение которых обязательно до того момента, когда настает время задуматься о дизайне приложения.

Неплохой набор условий перехода к разработке приложений мирового класса был изложен в статье, выдержки из которой приведены ниже.

Кое-что из статьи "Руководство для разработчиков программного обеспечения", опубликованной МакКинзи.
An executive’s guide to software development

15 практик, которые позволять определить организацию разработчиков мирового класса.


Ниже приводится перечень факторов с некоторым отступлением от буквального перевода английского текста. Перевод дается с учетом контекста.

  • Структура решений, которые управляют стратегическими решениями.
    • Миграция решений в облако
    • Выбор платформы, определяющийся четырьмя ключевыми факторами:
      • коммерческие факторы, в главном это расходы на платформу;
      • простота использования, включая быстрый доступ и возможности управления платформой;
      • особенности платформы: архитектура платформы, сложность данных, гибкость обеспечения согласованности;
      • суверенитет данных: размещение данных в местах, разрешенных законами соответствующего государства.
    • Микросервисы, контейнерная архитектура
  • Практика управления программным решением включая концептуализацию и дизайн программного решения.
    • Высокое качество управления разработкой программного решения.
    • Ориентированный на пользователя дизайн программного решения.
  • Практика разработки продукта.
    • DevOps (акроним от англ. development и operations) — набор практик, нацеленных на активное взаимодействие и интеграцию специалистов по разработке и специалистов по информационно-технологическому обслуживанию. Базируется на идее о тесной взаимозависимости разработки и эксплуатации программного обеспечения, и нацелен на то, чтобы помогать организациям быстрее создавать и обновлять программные продукты и сервисы. Непрерывная разработка, непрерывная интеграция.
    • Автоматизация тестирования и разработки тестов.
    • Архитектура на основе использования интерфейсов прикладного программирования (API).
    • Производительность и качество.
  • Доступность элементов планирования и исполнения операций. Организациям требуется набор определенных функций и практик, которые не относятся к техническим вопросам создания ПО, но необходимы для создания эффективного программного обеспечения.
  • Портфолио-менеджмент и управление расходами и доходами на создание ПО.
  • Управление талантами.
  • Управление безопасностью и управление рисками.
Дело в том, что C-уровень (управляющие директора)e должен играть более активную роль в разработке программного обеспечения и делать соответствующие инвестиции в создание практик разработки программного обеспечения мирового уровня в своей организации. 

пятница, 7 июля 2017 г.

8 мотивов покупки

8 мотивов покупки:

  1. Комфорт. Покупка ради комфорта, устранения неудобств.
  2. Безопасность. Плюс уверенность, надежность.
  3. Престиж.
  4. Общение. Или устранение сенсорного голода (см. Берн. Игры, в которые играют люди).
  5. Любознательность.
  6. Выгода.
  7. Авторитет.
  8. Здоровье.